image

      Какое будущее страны я хотел бы видеть через 20, (40, 50) лет

      Тип статьи:
      Авторская

      Абсолютно смелым, наивным и столь же неестественным оказалось бы желание видеть государство, будто бы отделенное от остального мира «спином» (подобно нашей планете в одноименном научно-фантастическом романе Роберта Уилсона). Сама по себе прогностическая функция содержит разрушительную ошибку – ожидание лучшего. Беспрецедентно дегенеративным «баг» становится тогда, когда ожидание граничит с рациональной оценкой текущего положения вещей и расстановки сил на геополитической, экономической и социокультурной картах мира. Невозможным является мне и представление перспектив столь могущественного государства, как Российская Федерация, в отрыве от влияний и вливаний извне, ведь никакая динамическая система, претерпевающая множественные переходы от одного состояния к другому, изолированной быть не может даже математически.

      Продолжая некогда передовые рассуждения Эриха Фромма об «одиноком человеке», следовавшим за мечтой «ради любви к жизни», хотелось бы отметить пять основных тезисов, что определяют вектор развития любой неустоичивой системы:

      — идеалы прошлого не могут устанавливать какие бы там ни было правила, по которым развивается система (контр-идеализм);

      — планомерное и бесперебойное развитие системы возможно лишь в том случае, если все ее компоненты подчиняются таким законам, которые работают и для системы в целом (фрактальная стройность);

      — любое действие элемента системы направлено на создание полезной ценности (минимизация «нулевых» действий);

      — укрепление системы невозможно на фоне усиления бюрократизации;

      — ложные посылки ведут к ложным умозаключениям, как следствие – к принятию неверных решений (GIGO: мусор на входе – мусор на выходе).

      Двадцать лет субъективно кажутся колоссальным сроком и гипотетически внушают человеку убежденность в том, что многое в таком временном интервале непременно деформируется, исказится или изменится. На самом же деле, сами тезисы, обозначенные выше, являются демонстрацией приоритетных направлений развития государства. Революции (исключая негативный оттенок, который термин приобрел в свете последних событий) не должны начинаться с идеологической пустоты или местечковых целей вроде создания все новых рабочих мест, повышения уровня зарплат, нивелирования разницы в доходах состоятельного истеблишмента и граждан, существующих за чертой бедности, смены политического курса или принятия невразумительных законопроектов. Если базовые требования, оговоренные в тезисах выше, не будут соблюдаться пассионариями и лидерами потенциальных революций, ни о каком достижении даже самых благородных целей речи быть не может, ведь одно дело – конечный результат на бумаге, другое – механизм достижения таких целей. Отсюда же становится ясным: больные устремления подчас достигают большего эффекта за счет одного лишь отлаженного механизма реализации идеи, нежели бесконечных коннотаций простой мысли в СМИ.

      Взяв за точку опоры предположение: «Только качественные изменения в подходе к реорганизации системы, к проработке ее фундаментальных рычагов позволят создать надежную и сбалансированную перспективу», – я смогу беспрепятственно утверждать, что максимальный эффект будет достигнут незамедлительно. И по сути ни через 40, ни через 50 лет разница не станет очевидной для наблюдателя, который возьмется оценивать актуальное состояние системы через 20 лет и анализировать гипотетическое состояние государства в недалеком для него будущем.

      Общество, следующее принципу равенства закона (не в правовом смысле) для всех, механизм которого понятен и доступен каждому, окажется в воодушевляющем положении, ведь впервые за долгое время они перестанут испытывать страх неведения, перестанут ощущать себя цифрами бюрократов в среднесписочной численности, перестанут отождествлять себя лишь с «персоналом», «прислугой» или «самозанятым налогоплательщиком». Технология больше не будет просто уничтожителем усилия, она начнет создавать не излишества, а изобилие. Контр-идеалы, ясно и прозрачно прописанные, разработанные, отрегулированные экспериментально и внедренные в самое сознание гражданина посредством СМИ или искусства, станут тем «новым», которого они ждут. Ведь новизна информации психофизиологически играет самую важную роль в восприятии и созерцании.

      Общество, инфицированное идеей саморегуляции важнейших подсистем, окажется в положении «ответственного лица». Ответственного за принятие решений, строительство школ и заводов, передачу последователям совершенных ценностей. Но все это способно побудить человека лишь тогда, когда сам человек уверен в том, что его не обманывают, что им не манипулируют. Никто не в состоянии пожизненно терпеть авторитарную модель, даже если таковой она не является, а лишь просто создает подобное впечатление.

      Нынешнее «правильное» ввергает разум в летаргию, вынуждая коллективный разум отправлять запросы к спасению. Человек не действует самостоятельно, он реагирует на раздражители. Если однажды он найдет в себе силы относиться к себе подобному как к человеку, то и его отношение к миру станет человеческим.

      Но для этого нужны коренные изменения в базовых, фундаментальных установках, а не поверхностные обещания, заверения и пропаганда. Здравый смысл пропаганде не поддается. Он ее вытесняет, точно вода вытесняет масло из сосуда.


      02.04.2017